Выставка "Аквареллион" г. Семей, 16.05-16.06.2024
Exhibition "Aquarellion" Semey, 05/16-06/16/2024
Nonconformism exibition - Russian art from the Breitscheidel collection. Started from January 17 to April 19, 2020, the Museum Fürstenfeldbruck, Germany. The curator of the exhibition is Verena Beckamp. The exhibition shows 70 works of nine artists from St. Petersburg, Moscow, Kazakhstan and the Caucasus.
Скачать Pdf
Раз в год Дом искусств предлагает музею Фюрстенфельдбрука возможность провести специальные выставки. Музей использует помещения Дома искусств в качестве дополнительной площадки, предпочтительно для экспериментальных выставок. Благодаря простой архитектуре залы особенно подходят для работ молодых авторов и современного искусства. Главной возможностью для музея является общенациональная ориентация Дома искусств, что значительно расширяет спектр вариантов презентации. Текущая презентация «Нонконформизм. Русское искусство из коллекции Брайтшайдель» очень хорошо вписывается в упомянутую концепцию выставки, дает посетителям возможность узнать о еще малоизвестных художественных направлениях, узнать подоплеку этих работ, то, с чем редко можно познакомиться столь конкретно, поскольку наш музейный ландшафт в основном ориентирован на западную культуру. Удивительные судьбы, творческие методы работы и впечатляющие картины современных художников из бывших советско-российских регионов еще раз доказывают, что всегда стоит быть открытым для новых аспектов истории искусства и культуры. Мы особенно хотели бы поблагодарить коллекционера Фюрстенфельдбрука Люсинэ Брайтшайдель за ее предложение организовать выставку и ее неустанную помощь в ознакомлении с этой чрезвычайно интересной и еще слишком мало известной культурной жизнью.
Читать на Facebook
Новый 2020 начинается просто ошеломительно! Мы вновь по предложению Дина Дуспулова и Александр Осипов работаем над проектом выставки художников Ассоциации МОСТ, основанной в 1995 году. Ассоциация объединила тогда ведущих молодых художников Казахстана, таких как: Kadyrzhan Khairulin и Асия Хайрулина, Александр Осипов, Аскар Есенбаев (Askar Esenbaev) Тимур Асылбеков, Эдуард Казарян (Eduard Kazarian), Шамиль Гулиев, Галым Маданов и др. В 1996 году при поддержке кампании ExxonMobil Казахстан была открыта галерея «МОСТ», в которой до 1998 года были осуществлены более 22 уникальных художественных проектов, персональных и групповых выставок современных художников, живописцев, скульпторов, графиков не только из Казахстана, а так же из России, Кыргызстана, Узбекистана, США, Германии и др. стран. и состоялось несколько поездок группы в США с культурной акцией Sary Arka и выставкой графики Мифы Номадов, выставка МОСТ в Лондоне в Доме Абая и др. Все художники, который объединились в МОСТ стали яркими фигурами в изобразительном искусстве Казахстана. И это не просто голый и туманный пиар! Каждый из группы смог не только сохранить творческий потенциал, не потеряться в самое трудное время забытия Перестройки, но создать свое самостоятельное узнаваемое имя, как художника - а это о многом говорит. Горжусь, что вместе с Кадыжаном тогда создали такое объединение, что сделали за короткое время то, что не удалось переплюнуть ни одной аналогичной группе художников в нашей стране. Пришло время "собирать камни", напомнить о классной инициативе и всех достижениях моих друзей и коллег. С удовольствием вспомню вместе с Вами все наши проекты! Особенно хочу отметить поддержку Tokjan Balderston и Tomas Balderston которые были нашими проводниками и спутниками во всех наших делах) Наиболее значимые международные проекты и выставки Ассоциации МОСТ: 1. Октябрь 1995 г. - международный проект «Выставка неосуществленных проектов» место проведения: г. Алматы, галерея МОСТ. Участники: США - Ричард Дэйна, Манон Клэр, Дэвид Чанг и Табайса Игл Чанг; Казахстан - Хайрулин Каджыржан, Хайрулина Асия, Асылбеков Тимур, Есенбаев Аскар, Толешев Шокан, Маданов Галым, Осипов Александр Гулиев Шамиль. 2. Июнь 1996 г., июнь 1997 г. – 2 отчётные выставки по итогам международных симпозиумов современных художников Казахстана и США «Творческие лаборатории» галерея МОСТ. Участники: Казахстан, Хайрулин Кадыржан, Хайрулина Асия, Асылбеков Тимур, Есенбаев Аскар, Толешев Шокан, Маданов Галым, Осипов Александр, Гулиев Шамиль. Кыргызстан: Мусабай Гульнара, Бимырзаев Алыкул. США: Ричард Дэйна, Рон Инглиш, Манон Клэр, Дэвид Чанг, Дэвид Карлсон, Ивонн Картер. 3. Ноябрь 1996 г. - выставка-семинар «Проблемы современного искусства Центральной Азии в переходный период». Участники: Казахстан, Кыргызстан, Россия, Нидерланды. Место проведения: Центральный выставочный зал СХ РК, г. Алматы. 4. 1997 г. - проект Галыма Маданова «Вавилонская башня», инсталляция. 5. Март 1997 г. – выставка Казахстанская графика «Мифы номадов» (США, Вашингтон, Арт центр DC). Участники: Хайрулин Кадыржан, Хайрулина Асия, Асылбеков Тимур, Есенбаев Аскар, Маданов Галым, Осипов Александр, Гулиев Шамиль. 6. Апрель – июнь 1998 г. - культурная акция - симпозиум«Сары Арка» (США, Вашингтон, «Чарльз Саммнер Скул энд Музеум»). 7. Октябрь 1998 г. участие группы МОСТ в Международном биеналле в Ташкенте 8. Декабрь 1998 г. – международный симпозиум живописцев и скульпторов в г. Текели. Участники: Алматы, Москва, Санкт Петербург, Ташкент, Бишкек, Душанбе. 9. Май 1999 г. – казахско-американский проект Дэвида Чанга, Чарльза Тобермана (США) Насера Кульсариева и Кадыржана Хайрулина «Экспериментальная одноактная рок опера «Дерево Желаний». 10. Декабрь 2000 г. Экспериментальная рок опера «Такыр» - автор сюжета Асия, Хайрулина, сценарий и музыка Насер Кульсариев, Ерулан Канапьянов. Казахстан, Астана, Конгресс Холл 11. Октябрь 1999 г. - выставка Ассоциации МОСТ «Современная казахстанская живопись» Великобритания, Лондон, Дом Абая. 12. Ноябрь 2000 г. – международный проект «Выставка семинар «Видео Арт - истоки и секреты». Участники: художники видео-арт из Казахстана, России. Место проведения: г. Алматы, Центральный выставочный зал СХ РК 13. 2001 г. - выставка современной графики Центральной Азии «Самал». Участники: Кыргызстан, Таджикистан, Казахстан, Узбекистан, Россия. Место проведения: г. Алматы, Музей искусств им. А. Кастеева. 14. 9 ноября – 7 декабря 2002 г. - проект Хайрулина Кадыржана «Выставка «100 лет казахстанскому портрету». Место проведения: г. Алматы, Музей искусств им. А. Кастеева, 15. Издание жанрового альбома «100 лет казахстанскому портрету».
Первое место в Санкт-Петербургской неделе искусств (2010) в категории «классическая живопись» не единственная победа Александра ОСИПОВА. Художника из Казахстана высоко ценят зарубежные ценители искусств, в том числе председатель МАГАТЭ. А на родине он известен разве что узкому кругу искусствоведов и друзей-коллег.
- Александр, как бы вы определили стиль, в котором работаете?– Я называю свой стиль метафизическим реализмом, где идет идеализация реалистической формы. Со школьной скамьи мне нравились передвижники – Репин, Серов, затем импрессионисты и Ваг Гог – у них интересна работа с цветом. Очень сильно на меня влияние русского авангарда: Малевич, Кандинский, Филонов, Шагал. Сейчас я все больше склоняюсь к абстракции, авангарду. В абстрактной форме серию работ задумал, но от реализма отойти невозможно. Сама природа, оставаясь в восприятии реалистичной, внутри себя диктует абстрактное видение. В ее красоте обязательно присутствуют и геометрические, и плавные формы. Однажды в горах я увидел камни с удивительно четкими геометрическими фигурами внутри. Вот откуда Малевич, очевидно, увидал абстракцию – на камнях! И пришел к своему изображению плоскостей. Уйти в абстракцию сложно, мозги надо перестроить. Приходится где осознанно, где подсознательно что-то переделывать, убирать или вообще стирать и пытаться заново. Друг упрекает: «Из тебя эстетика прет, ты эстет до мозга костей». Да, мне все надо довести до совершенства, сделать добротно – эстетика нужна, чтобы глазу смотреть было приятно. Краска должна нести форму и цвет, фактуру, текстуру, объемы – из этого в конечном итоге складывается живопись. Не люблю пастозность, у многих, когда краска на холст набросана – просто мазня, только не у Андрея Ноды. У него гармония, цветовая лепка, свет хорошо сработан, композиционно. Нода быстро работает, четыре дня – и картина готова, я же «ковыряюсь», часами могу смотреть и анализировать, искать совершенства, по нескольку месяцев, а то и лет «собираю» картину в голове. Самую быструю работу «Автопортрет» восемь месяцев делал, многие вещи не закончены. – Вы, как художник Иванов, который «Явление Христа народу» 20 лет писал и так и не закончил.– У Иванова в «Явлении» много народу, море света, но все держится, работает! Парадокс в том, что он и абстрактную работу 20 лет бы писал. Сейчас у молодых редко увидишь, чтобы плоскость, на которой они изображают, держалась, вибрировала изнутри – тогда произведение готово и закончено. Моя цель – довести, сделать, «собрать» картину. Это мое миропонимание и мое ремесло, которому учился девять лет. Старые мастера в этом просто гениальны, взять передвижников, как они плоскость держат! Иногда Рита, моя жена, смотрит: «Картина же готова?!», а я: «Нет, ее еще собрать надо». Плоскость должна быть рабочей, собранной. Сейчас в Европу приезжаю, обидно, нет былого мастерства! Считаю, художник академическую школу должен пройти, потом занимайся чем хочешь. А там любой может курсы за 2–3 месяца закончить и получить сертификат художника. Профессионал никому не нужен, мир с ума сходит: расфасованное в баночках «дерьмо» художника продается, вот вам современное концептуальное искусство. Я его вообще за искусство не считаю, человек рисовать не умеет, а пытается что-то делать. Новое придумать очень сложно, перформансы, инсталляции – уже пройденный этап, так они себя то к брусчатке прибивают, то поджигают. Кулик собаку изображал. Я спросил его: «Чего это ты?» А он: «Так бабки платят, сразу трехкомнатную квартиру в Москве купил!» Какое там искусство? Ерунда. Наши художники тоже подражать начинают: все так вторично, ничего нового. Этногруппа «Кызыл трактор» мне нравится, но это больше шоу, театральное действие.– В вашем творчестве библейская тематика на особом месте. Какие чувства заставляют рисовать Троицу? – Не считаю свои работы религиозными. Когда впервые увидел «Троицу» Рублева, она меня поразила, гений! Моя «Троица» – это моя трактовка христианства, дань поклонения старым мастерам. В детстве меня крестили, но я никогда не ходил в церковь, у меня свое отношение к религии – Бог должен быть в тебе. Свои работы я чисто для себя делаю. Понравятся, пусть смотрят, не понравятся, что ж, не навязываю. Я их все люблю: одни – больше, другие – меньше, видно, разная энергетика в картинах заложена. Первая «Троица» 1995 года сейчас в Штатах. Сам не знаю, как я эту работу сотворил – наверное, на подсознательном уровне – быстро, за месяц получилась. Помню, обалдевший ходил, так кайфово было! После нее похожих работ у меня не было, невозможно все время гениальные вещи делать.– Расскажите, как вы начинались как художник.– Родился я на Дальнем Востоке, где служил мой отец; когда мне было 1,5 года, родители разошлись, мать уехала в Казахстан, отец – в Кисловодск, я видел его всего два раза в жизни. Мама очень хотела, чтобы я стал скульптором, я же мечтал быть военным моряком, в 1959-м даже в Нахимовское училище поступал, но не прошел по возрасту. Занимался спортом, входил в сборную Казахстана по гребле, затем понял: профессии спортсмена не бывает. Врожденная тяга к скульптуре и рисованию проявилась у меня после дорожно-транспортной аварии в 1970 году. Я перенес клиническую смерть, целый год с переломом ноги ходил на костылях. Пока безвылазно сидел дома, занялся лепкой и рисованием. В 1976 году поступил в Алматинское художественное училище им. Гоголя, у меня были замечательные учителя, один из которых художник Халиулла Ахметжанов.– Вас достаточно хорошо знают за рубежом. Как вы вышли на мировой арт-рынок? – В 90-х в Алматы действовала хорошая группа «Мост», которую спонсировала фирма «Мобил». На том этапе нас, художников из Казахстана, показали в Америке, это повлияло на то, что за рубежом меня знают больше, чем здесь. Жаль, что группа распалась, у нас была своя галерея, выставки в Вашингтоне, обмен художников, мы выезжали в Тургень, жили и работали на БАО, до сих пор общаемся: Хайруллины Ася и Кадыржан, Шамиль Гулиев, Шокан Толеш. В Германии меня скоро выставка ждет, немцам мои работы нравятся, много покупают. Друг из Мюнхена, женщина-коллекционер, показала местному музею свою большую коллекцию постсоветского искусства из разных республик, в которой есть и мои работы, вот немцы и заинтересовались.– Почему же в родном Казахстане вы в изоляции от широкой публики? Даже в интернете информации почти нет.– Нет пророка в своем отечестве, я член Союза художников СССР и Союза художников Казахстана, но студию получить не смог. С Шамилем Гулиевым одну маленькую мастерскую – кусок подъезда на улице Ауэзова, 12 квадратных метров – на двоих делили, дневного света не было, только электрический, мы там полтора года вдвоем работали. Мне неинтересны тусовки, в 2000 году перебрался за город и практически нигде не бываю, выставки посещаю редко, с удовольствием хожу только на любимых художников, смотрю то, что интересно. В советское время мы, художники южных республик, все в одном котле варились, в каждой школе были свои замечательные ребята: у армян, киргизов, узбеков. Советская власть, как бы мы ее ни ругали, заботилась о нас: при Министерстве культуры и Союзе художников выставкомы ежегодно закупы произведений для музеев делали. Сейчас в Астане гигантский музей построили: чтобы его заполнить, закупы произведений надо делать, ведь есть хорошие художники! Шикарные работы у Хайруллиных, красивые работы у незаслуженно забытого покойного Бахыта Бапишева, интересные вариации у моего любимого художника Сыдыханова. В этом году в республике книга вышла – как бы шестьдесят лучших художников независимого Казахстана. Но, на мой взгляд, в ней незаслуженно забыты одни и бог знает откуда появившиеся другие, а также куча заслуженных, которые явно не заслуженные. Хотелось бы, чтобы отношение к художникам и музеям у нас в стране поменялось.
Дина ДУСПУЛОВА, арт-эксперт
Информация скопирована с сайта Vecher.kz
Его произведения находятся во многих зарубежных собраниях и в коллекции Первого Президента Казахстана
Его работы настолько хрустальны и идеальны, интеллектуальны и безупречны для современности, что, кажется, и быть такого не может. Когда видишь, как многие, неожиданно осознавшие себя художниками, вытворяют неизвестно что, самостоятельно называя это искусством, этот гений сидит над полотнами годами, думая о каждом верном и трепетном прикосновении к холсту, чтобы в итоге он радовал глаза и душу, не вызывал сомнений в своей цельности и полноте исполнения замысла.
Имя художника — Александр Осипов. В каждой, действительно каждой, его работе, при множестве и многообразии миллиметровых деталей, в созданном автором многомерном измерении всегда очевидна впечатляющая воображение картина, похожая на совершенную инженерную конструкцию и глубокомысленное художественное полотно. Как он это делает! Художник Марлан Нысанбаев называет Осипова композитором своих про- изведений. А Ирина Петровна Юферова, друг художника, искусствовед, выделяет две самые важные позиции в его стиле. «Во-первых, Осипов предан своему делу и своим картинам, — говорит она. — Он многодеятельный, то есть вкладывающий много сил, труда, души, энергии в свои работы. Во-вторых, у него мощно развита интуиция, он может многих вещей не знать и не станет копать информацию, потому что чувствует важное нутром, понимает силу и особенность темы. И берется за самые глобальные из них, такие как Троица, Похищение Европы, библейские и общефилософские вопросы. Он силой своей интуиции проникает в них и находит свои оттенки. К тому же Саша — трудяга, профессионал, вкладывающий в картины свои прозрения на каждом определенном этапе работы, и они начинают играть особыми, осиповскими гранями. Еще он до- бряк, без завышенных претензий к миру, и это тоже вплавляется в его работы».
Подписывается художник псевдонимом Totur, живет вдали от города, в поселке Алатау, в доме, который построил сам. Здесь, в тишине садов, у художника появились долгожданная просторная мастерская и терраса для наблюдения за закатами. А мы с дочерью приглашены на этот остров, любуемся видами с террасы, самим художником, готовым делиться мыслями по каждому заданному вопросу. В беседе множество откровений, о которых не расскажешь, а в этом небольшом интервью хочется в какой-то мере сохранить лексику Саши, так как портрет художника не будет ясным без присущих ему ядреных слов и выражений.
— Саша, почему ты подписываешься Totur?
— Totur в переводе с тюркского — волк. Я ношу фамилию матери, а по отцу Волков. Когда мы с Гулийкой (художник Шамиль Гулиев) бок о бок работали в своей крохотной мастерской на Ауэзова, где, кстати, я сделал самую первую свою «Троицу», он неожиданно обратился ко мне, назвав Искандером Тотуровичем, а Totur — это еще и святой Федор, и отчество у меня Федорович. Так что это он ввел такое обращение, и оно мне понравилось.
— В одном интервью ты сказал, что любишь каждую свою работу. Это так?
— Нет, не каждую. Некоторые делаешь, и они просто льются, идут, и ты не осознаешь, как это происходит. Первой такой у меня была «Троица», которая сегодня находится в Нью-Йорке. До сих пор не пойму, как она у меня получилась. Многие предлагали повторить ее, но я никогда не дублирую работы по той причине, что они уже не будут такими же, и потом я понимаю, что самой гениальной «Троицей» всегда будет оставаться рублевская. Мне всегда хотелось превзойти Рублева. А фиг — кишка тонка! Он — гений! Мне повторять самого себя, как студийцы перед экспонатами музеев, нелепо, когда есть куча идей для новых работ. Я лишь единственную работу продублировал — «Дядю Изю» в пастельной графике. Причем в этом случае мне показалось, что повтор вышел лучше перво- начальной версии. А с какими-то работами я парюсь по несколько лет, оставляю их «настояться» и берусь в это время за другие картины. Вот так сейчас с армянской темой, в которой хочу передать свое представление об Армении. В душе осталось наше общее с супругой воспоминание, когда, приехав туда и проснувшись утром, мы впервые увидели из своего окна Арарат. Я хочу выразить то ощущение. И всегда в том, что мне близко, ищу какие-то ассоциации.
— Расскажи про свое «Похищение Европы». О чем оно?
— Я даже не помню, как это у меня получилась. Не скажу, что это моя любимая работа.
— Ты не закладывал в нее понимание того, что Европа уже не та?
— У меня было несколько вариантов названия для этой картины. Одно из них — «Похищение в Европу», то есть это опять ассоциация на ситуацию, когда восточных баб увозят в Европу, когда есть мнение, что восточные лучше, чем европейские.
— А лучше?
— Ну-у-у-у, наши всегда были лучше, даже лучше, чем российские. У нас женщины не позволяют себе повышать голос на мужика, не матерятся, причем восточными я называю не обязательно тех, кто здесь родился, но всех, кто живет на востоке, понимает и принимает его ментальность. Меня, к примеру, привезли сюда в полуторагодовалом возрасте из Новосибирска. Я ничего не помню о том городе, кроме моста, по которому убегал от матери. Я весь пропитался старой Алма-Атой. Даже помню запах в моем любимом кинотеатре «Октябрь», когда еще «щеглом» смотрел в нем «Неуловимых мстителей» и «Бриллиантовую руку». Снесли, с..., этот кинотеатр, а какой запах там был, такой кайф.
— А какой запах у Алматы? У иных городов?
— Все другое, матушка, все другое. Я же в Чимкенте часто бывал на спортивных сборах, и мы находились возле свинцового комбината, от выбросов которого я задыхался. Но он мне нравился, и он тогда был другим. Там больше было Азии, она чувствовалась во всем. Потом, когда я первый раз попал в Ташкент в 1997 году на Азию-арт, у меня тоже осталось о нем воспоминание как о таком пряном Востоке, и то же время советском, потому что там всюду было множество лозунгов, и, казалось, ты вернулся снова в СССР.
А Алматы уже давно не пахнет, а воняет. Раньше ты шел по улицам города, и всюду тебя сопровождал аромат яблок, потому и называли город яблочной столицей. А сейчас нет этой Алма-Аты... А я еще застал китайские улочки по Комсомольской, старые купеческие дома по Горького, парикмахерские. Знаешь, запах тако-о-ой был... жары и яблок, каких-то фруктов, и люди другие были.
— Поэтому ты перебрался из города в поселок?
— Из города я давно собирался уехать, свой дом построить, мастерскую, ни от кого не зависеть.
— Какому искусствоведу доверился бы абсолютно?
— Юферовой — сразу, не глядя, с закрытыми глазами! В искусствоведении это как коньяк «Белый аист»! Остальное — бормотуха. Еще бы доверился Лерке (Валерии Ибраевой), Баян Барманкуловой, Камилле Ли. Всего четыре кита осталось. А из молодых никого толком не знаю. Смотрю, никто не ходит по выставкам. Меня это поражает!!! Что произошло с людьми! Не могу представить, чтобы Юферова, будучи молодой, да не пришла на выставку!
— Ты собираешь документы в Германию. Там будет выставка?
— Одна дама, коллекционер из Германии, купила две мои работы и скульптуру, кстати, «Похищение Европы», и желает показать их среди других объектов выставки.
— Правда, что твоя первая скульптура по той же теме Европы есть в коллекции Первого Президента Казахстана?
— Да. Она ему понравилась на выставке в Нур-Султане, и ему ее сразу кто-то купил и подарил.
— В Америке что за выставка была?
— Там я работал по контракту с одной галереей, немного засветился, но в самой галерее накрутили такие цены за работы, что было трудно продать что-либо. Стоимость и на искусство должна складываться адекватно.
— Где бы ты хотел сегодня показать работы?
— Сейчас я не вижу своей выставки ни в Алматы, нигде. Все мои работы не маленькие, и с их транспортировкой сразу будет вставать вопрос о больших деньгах. А таковых у меня пока нет. Это хорошо, что в нашей семье Рита зарабатывает и позволяет мне быть свободным художником. А так в Казахстане искусство вообще никому не нужно, ни в каком виде. Ж... лизать не умею, трат за аренду выставочных пространств позволить себе не могу.
— Искусство влияет на характер городов?
— Безусловно. В советское время я хотел быть монументалистом. В Алматы сегодня не стало монументальных вещей, скульптур. А в Узбекистане, например, в моем любимом Самарканде, есть аллея скульптур. Там несколько лет подряд проводили симпозиумы. Мы тоже предлагали создать по проспекту Абая насколько симпозиумов, но наши чиновники в открытую заявили, что с такого проекта им не заработать. Никому из чиновников искусство не нужно и не интересно. Это нам все неймется. Мне еще мама говорила, что я Леонардо да Винчи недовинченный.
А если говорить серьезным слогом, то автор так изложил главный смысл своего творчества в одной из презентаций на международной выставке: «В возрасте семи лет я пережил клиническую смерть, это событие стало поворотным в формировании меня как художника. Те пять минут, которые я провел в отрыве от собственного тела, лишь укрепили мое понимание, что в мире есть высшая сила, есть Бог. Мои работы пропитаны христианскими мотивами и символикой. Через свое творчество я пытаюсь донести свой взгляд на мир через призму прожитого опыта. Бог и его деяния не просто загадка или мистика, а норма жизни.
Я осознал, что есть сила, чье величие и замысел не понятны сразу, а лишь за счет анализа и творческого переосмысления. Подобно тому как муравей, ползущий по гладкому корпусу ракеты, готовящейся к старту, не может понять причин явлений, окружающих его. Мои работы помогают взглянуть на знакомые сюжеты под новым углом. Мой стиль работы — множество мелких деталей, кажущаяся хаотичность мазков, но стоит отойти и взглянуть на работу с расстояния, как становится понятен сюжет. Важны масштаб и угол обзора, смотрите не глазами, смотрите душой.
И, самое главное, каждая работа должна быть «завершенной», неважно, сколько потрачено времени — месяц, год, несколько лет. Это состояние, когда ничего нельзя убрать или добавить, ни одного мазка. Каждое пятно краски — на своем месте, совершенство, апофеоз завершенности».
Информация скопирована с mk-kz.kz